Вынужденный переезд – это не только новое жилье, поиск работы и оформление документов. Вместе с домом люди покидают привычную обстановку, соседей, вещи, собственный огород, ежедневные ритуалы, а иногда и близких. Как переживается такая потеря, почему после переезда особенно важно не оставаться наедине и как поддержать человека, пока не готового говорить о пережитом, мы поговорили с психологиней мобильной команды благотворительной организации «Благотворительный фонд «Стабилизейшен Супорт Сервисез» Еленой Король.
Переехать – не значит сразу адаптироваться
Мобильная команда фонда работает с совершеннолетними жителями релоцированных громад Запорожской области. Психологи проводят индивидуальные консультации и групповые занятия, отмечая, что нет одного типового запроса, с которым обращаются люди после вынужденного переезда.
Кто пытается адаптироваться на новом месте, кто переживает конфликты в семье, особенно когда из-за войны несколько поколений одной семьи нередко вынуждены снова жить вместе, и это создает новые трудности. Другие обращаются из-за проблем в отношениях, пытаются научиться отстаивать собственные границы или справиться с тревогой.
Сам переезд тоже все переживают по-разному. Значение имеет даже то, куда попал человек. Для жителей громад областной центр часто не совсем чужд: здесь могут жить родственники, друзья или знакомые, сюда люди приезжали и до полномасштабной войны. Совершенно иным может быть опыт того, кто оказался в незнакомом городе или стране без всякого близкого человека.
Именно поэтому одним из важных мест адаптации становятся хабы релоцированных громад. Люди приходят туда за помощью, но вместе с тем находят друг друга. На групповых занятиях, часть проблем иногда решается даже без вмешательства специалистов: кто знает нужного человека, кто может подсказать, куда обратиться, а кто просто узнает среди присутствующих земляков.
«Группы очень хорошо решают многие вопросы именно адаптации и коммуникации. Мы даже завели такое правило: в какую бы громаду не приехали, будем приезжать в один и тот же день и в одно и то же время. Почему? Человек привыкает. И у него появляется еще какая-то маленькая опора на два месяца: ты знаешь, что можешь куда приходить, попадать в неагрессивную, нетоксичную среду и еще можешь решить какие-то свои вопросы», - рассказывает Елена Король.
Через два месяца групповой работы психологиня видит изменения. Люди лучше понимают, как помочь себе во время обстрелов или паники, как заботиться о физическом состоянии и что делать с постоянно прокручивающимися в голове мыслями.
Елена говорит, что больше всего в работе ее вдохновляют именно такие изменения, когда человек постепенно учится справляться с тем, что раньше казалось непосильным. Часть этих изменений психологиня связывает с посттравматическим ростом, новыми навыками и возможностями, которые человек находит у себя после пережитого.
«Когда ты видишь, что у тебя что-то получилось, что человек, который к тебе приходил, учится справляться с чем-то, становится выше себя. Ты видишь, что это рождение версии 2.0 у человека. Это шикарно. Есть такое понятие – посттравматический рост. Это те скилы, которые мы получаем после травмы, после всего происходящего. Кто научился реагировать быстрее, кто освоил интернет, кто разобрался с телефоном, а кто научился заниматься вообще другой профессией, потому что видит, что его профессия уже не подходит. А что-то делать нужно, зарплата нужна, жить надо и человек ищет себя. Это значит, что человек адаптировался. Он вырос над травмой. Он изменила свой масштаб. Не масштаб травмы, а свой масштаб», – говорит психологиня.
В то же время, специалисты не пытаются заменить собой всю систему помощи. В случае необходимости могут рекомендовать обратиться к семейному врачу, психиатру или другим специалистам.
Елена говорит, что в последнее время люди чаще жалуются на проблемы со сном, ухудшение самочувствия и обострение хронических заболеваний. Но провести прямую границу между выехавшими несколько лет назад и теми, кто покинул дом недавно, она не может. Реакция зависит от многих обстоятельств – состояния здоровья, окружения, предыдущего опыта и ресурсов самого человека.
Что может стать вашим контактом с миром
После переезда важным оказывается не только само жилье или город, но и наличие хотя бы одного человека, к которому можно обратиться. Это не обязательно должен быть психолог. Иногда такой опорой становится подруга, сосед, родственник или знакомый, с которым можно говорить без необходимости объяснять любую свою реакцию.
«В начале войны я ставила на первое место такой совет: найдите человека, который на вас похож, с которым вы можете разговаривать на одном языке и который вас поймет. Очень классно, когда есть подруга, которой можно позвонить, выговориться, даже поматериться. Обоим стало легче. Это золотой человек, это ваш контакт с миром. Через этого человека мир будто говорит: "Я тебя принимаю. Я тебя принимаю. Я не чужой и ты мне не чужая". А когда ты один, намного труднее», - объясняет психологиня.
Для тех, кто переехал в другую страну, связь со «своими» тоже не исчезает. Близкие могут остаться в телефоне – в вечерних звонках, зумах и сообщениях. В то же время Елена советует постепенно знакомиться и с новой средой, узнавать место, где теперь живешь, учиться пользоваться переводчиком, искать украинские сообщества, волонтерские инициативы или любой другой круг людей, с которыми есть что-то общее.
Не все готовы к этому сразу. После утраты человек может закрыться, избегать новых знакомств, не хотеть рассказывать о себе и даже отказываться от предложенной поддержки. На групповых встречах Елена видела людей, которые поначалу просто молча сидели среди других. Их не принуждают говорить.
«Горе капсулирует человека, запирает его на себе, потому что тебе кажется, что тебя никто не поймет. И в этот момент иногда следует отсидеться в этой капсуле. Это время для себя, пора подумать, что-то пережить, что-то переосмыслить, по-другому расставить приоритеты. Человек все равно будет искать другого человека. Хотя бы для того, чтобы кто-нибудь ему сказал, что он жив и с ним все хорошо».
Поэтому даже приход на вторую или третью групповую встречу специалисты уже воспринимают как важный шаг. Сначала человек может только слушать, впоследствии сказать несколько слов, а через некоторое время начать рассказывать о том, что с ним произошло.
Мы теряем не только дом или обычное место жительства
Для человека, вынужденного покинуть оккупированную или прифронтовую громаду, потеря не ограничивается квадратными метрами. В доме остаются фотографии, вещи, которые собирали годами, сад, огород, домашние животные, соседи и само ощущение знакомой жизни.
«Мы теряем не только близких людей. Мы теряем часть жизни. Мы оставляем фотографии, покидаем дом, оставляем часть того, что сами получили. Мы это не украли, мы над этим работали, и теперь все это оставили. Как это влияет? Очень влияет. Утрата не проходит за один день или неделю. С ней работают подолгу. Она станет частью вас, вы интегрируете ее в свою жизнь. Травму изменить нельзя, из нее можно только вырасти», – говорит Елена Король.
В то же время психологическая помощь не всегда является первым, что нужно человеку сразу после эвакуации. Если он не знает, где сегодня будет ночевать и что будет завтра, разговор о переживаниях может подождать.
Сначала должны быть удовлетворены основные потребности: безопасное место, крыша над головой, тепло, одежда и еда. И только когда человек перестает ежедневно решать вопросы физической выживаемости, может появиться пространство для переживания самой потери.
Это важно и для понимания тех жителей прифронтовых населённых пунктов, которые отказываются эвакуироваться. Со стороны может показаться, что человек просто не хочет покидать дом. Но среди причин может быть и страх перед ожиданием после выезда.
«Они не уезжают не потому, что для них это самое ценное. Они могут не видеть, что здесь о них позаботятся. Что они окажутся в городе и их просто бросят. Это для них самое страшное. Если показать, что они не брошены, они уедут, они сохранят жизнь. Ибо самое тяжелое – это ощущение, что такой большой город, но я один».
Не «соберись», а просто побудь рядом
Часть запорожцев задается вопросом, а что делать близким, когда рядом человек, который потерял дом, пережил эвакуацию или смерть родного человека.
Нашей первой реакцией часто становится желание немедленно что-нибудь исправить. Найти правильные слова, отвлечь, заставить поесть, выйти на прогулку или убедить, что нужно «держаться». Однако некоторые ситуации просто невозможно исправить.
«Нет рецепта. Будьте рядом. Это тяжелее всего. Мы устроены так, что нам нужно куда-то бежать и что-то делать. Нам кажется, что нужно что-нибудь сделать, чтобы исправить ситуацию. Но вы не можете эту ситуацию исправить. Просто быть рядом. Просто подать стакан воды. Не заставлять что-либо делать, не говорить человеку: "Встань, соберись". Он не может собраться, потому что он по частям разбит. И вот просто быть рядом – это тяжелее всего», - говорит психологиня.
Так же она советует более осторожно относиться к обещанию вроде «все будет хорошо». Никто не может гарантировать, что именно так и произойдет. Вместо этого можно вернуться к тому, что человек действительно способен сделать сейчас: встать с постели, выпить кофе, выйти на улицу, пройтись, сделать одно конкретное дело.
Елена объясняет нашим журналистам это простой фразой: «Когда моешь посуду, мой посуду». То есть пытаться сосредоточиться на том, что делаешь именно сейчас, вместо того чтобы снова и снова прокручивать в голове то, что произошло или может произойти.
Для людей, всю жизнь живших в частном доме и работавших на земле, такими простыми делами могут стать даже цветы на подоконнике, огород или дача. Психологиня всоминает про 93-летнюю женщину, которую эвакуировали из одного из сел Запорожской области. На новом месте она попросила принести ей тяпку – просто потому, что хотела еще что-то делать собственными руками.
Иногда именно такие, на первый взгляд, мелкие вещи возвращают ощущение, что человек не только ждет, пока кто-то решит его судьбу, а все еще может влиять хотя бы на небольшую часть собственной жизни.
Это касается и вины, которую могут испытывать те, кто уезжает из родного села или города, покидая дом и землю. Особенно сейчас, когда из-за приближающихся боевых действий части жителей Запорожской области снова приходится принимать решение об эвакуации.
«Эта ситуация тем и сложна, что мы уезжаем не по собственной воле. Это не ваше решение – бросить все и уехать. Так какая тут может быть вина? Но она все равно есть, вина уцелевшего. И с этим мы еще будем часто сталкиваться. Трудно бросать. Это очень тяжело. Но надо расставлять в голове приоритеты: что для тебя самое важное, что важное, что менее важное. Позаботьтесь о себе, потому что вы самое ценное, что есть на этой земле. Земля без человека – это заросли. Поэтому сохраните себя. Ваша жизнь самое ценное, что может быть», - говорит Елена Король.
Психологическая помощь при этом не должна быть еще одним принуждением. Если человек не готов, то заставить его работать с психологом невозможно. Можно предложить контакты бесплатной помощи, рассказать о собственном опыте или просто оставить возможность обратиться позже.
И даже если первый психолог не подошел, это не значит, что психологическая помощь не работает. Часто люди ищут не просто специалиста, но и человека, рядом с которым им безопасно говорить о себе.