Более 95 тысяч. Столько ампутаций было проведено в Украине за период с 2022 по 2026 год. Подавляющее большинство из них непосредственно в результате войны: боевых действий на фронте, российских атак на города и села Украины. По даннымНационального института стратегических исследований, эта цифра на самом деле может быть еще больше. Но каждый такой случай – не просто статистика. Это история боли, отчаяния. Утраты. Не просто конечности, а своей прошлой, устоявшейся и привычной жизни.
В настоящее время в Украине действуют как бесплатные государственные, так и коммерческие программы реабилитации и протезирования. Только в Запорожье работают, по меньшей мере, три протезных центра полного цикла — от подготовки к протезированию до полной адаптации с протезом. Так что возможности для физического восстановления людей с травматическими ампутациями есть.
Но как быть с психоэмоциональным состоянием? Как человеку сохранить себя после такой утраты? Удержаться и дать самому себе хоть шанс, а с ним и реальную возможность полностью восстановиться? А главное, как социуму поддержать таких людей и действительно помочь, а не навредить? Об этом мы поговорили с Юрием Дерновым – практикующим клиническим психологом и психотерапевтом.
Мы встречаемся с Юрием в сквере в центре города. Мужчина уже 16 лет в профессии и делится: даже в условиях войны запросы, а значит и проблемы людей, то, что их беспокоит, изменились не то чтобы коренным образом. Это те же поиски себя, своих границ и способов их защитить, отношения с любимыми и семьей. Но угнетенных, тревожных, депрессивных состояний стало гораздо больше. Юрий отмечает: столкнуться с психологическими трудностями может абсолютно любой человек, независимо от возраста или гендера. И здесь, возможно, хотелось бы добавить «состояние здоровья», но нет. Само состояние здоровья тоже может иметь значение: тяжелые болезни, их обострение из-за стресса могут влиять на психологическое состояние человека. А травматические ампутации – тем более.
Когда человек сталкивается с травматической ампутацией, ну… Этого никто не ожидает. Это очень большой стресс. Мы можем посмотреть на это через теорию обитания потери. Все эти этапы – отрицание, гнев, торги, депрессия, принятие. Потому что человек с ампутированной конечностью сталкивается именно с этим с потерей. Во-первых, это утрата привычного функционирования. Вчера я человек, который может забить гвоздь, дойти до магазина. Сегодня я уже человек, который не может делать простые вещи. Во-вторых, это утрата идентичности. Такого, как «я здоровый человек», «я нормальный человек».
Юрий рассказал, что лично видел немало случаев, когда человек с травматической ампутацией вроде бы активно приобщался к физической реабилитации: не пропускал ни одного этапа, добросовестно выполнял упражнения, занимался. И быстро и качественно восстанавливалась. Но, завершив этот этап, просто закрывалась дома.
Потому что еще один важный момент, с которым люди сталкиваются при таких обстоятельствах, это чувство стыда. Включается какая-то проекция "Я думаю, что они обо мне подумают". "Я думаю, что они на меня вот так смотрят". "Я думаю, что общество меня не принимает". И, я же говорю, физически человек реабилитировался, восстановил свою активность, а вот моральный аспект…
Но если после травматической ампутации человек впадает в подавленное состояние и теряет качество жизни, откуда тогда берутся силы на физическое восстановление? Как и почему внутренний ресурс «держимся, все будет хорошо!» не хватает дальше? Более того, как они умудряются держаться и не сдаваться непосредственно в момент получения травмы? Потому что даже герои наших предыдущих публикаций все говорили: никаких тяжелых, плохих или тем более критических мыслей, когда все произошло, не было. Как люди, которые тогда, в момент травмы, оказались на пороге смерти, но пережили ее, могут опустить руки уже со временем? Когда, на первый взгляд, все удалось вернуть.
Юрий объяснил.
Сугубо с точки зрения психологии, это уже давно известные и изученные вещи. Первое – это подъем. Когда психика помогает не просто понять событие, но и защититься от него. Все эти якоря, которые человек находит – вернуться к родным, к любимому делу и тому подобное – это нормальная и прогнозируемая реакция. В первые 3–4 дня после происшествия, то есть получения травмы, которая в этом контексте привела к инвалидности, человек может остро реагировать на стресс. А следующим этапом может снова стать подъем. Человек довольно быстро ищет и находит какое-то ободрение. Например: вот сейчас быстро поставят протез и я вернусь. Вот еще немного поработаю, еще немного осталось - и все будет как раньше. И окружение обычно все это поддерживает. А реальность может оказаться иной. Когда все происходит не так, как планировалось, хотелось, ожидалось. Когда что-то дается сложнее, когда времени нужно больше. Именно здесь и возникает узкое место, когда человек может впасть в депрессивное состояние.
Юрий отмечает, что каждый случай индивидуальный. Кто-то может пройти путь восстановления и без резких падений, кто-то будет нуждаться в помощи специалистов. Но поддержку и помощь в этот период восстановление может оказать и социум.
Мы можем сколько угодно говорить о физическом обновлении и успехах человека в нем. О том, как быстро человек встал на протез, сделал первые шаги, отбросил костыли, если мы говорим о нижних конечностях. Или взяла что-то, выполнила какое-нибудь действие, если говорим о верхних. Главное – это не просто адаптация к новой конечности. А такая адаптация, при которой человек сам перестает вообще это замечать. И вот именно социум, окружение – близкие или просто люди на улице – могут в этом помочь. Надо просто не фиксироваться в состоянии. Ибо опять же, чисто с точки зрения психологии, как это работает? При встрече с человеком на протезе мы смущаемся, где-то растет тревожность, напряжение, и хочется что-нибудь сделать. Начинается какая-то суматоха, мы пытаемся что-то подать, открыть дверь, придержать. Так мы хотим помочь. А этим можем навредить. Мы же акцентируем внимание на ее состоянии. И да, бессознательно, но как бы подчеркиваем, что человек не может сделать этого самостоятельно. А человеку с ампутированной конечностью часто эта помощь вообще не нужна. Напротив, ей нужно это осознание: «Я могу сам. Я сам справляюсь, у меня выходит». Оно как раз очень помогает и в чисто физической реабилитации. Я лично много раз сталкивался на примере пациентов после инсультов. Как ты их не терапевтуешь, сколько разговоров, упражнений, консультаций не проводишь, но когда человек сам встал и сходил в туалет - у него за секунду улучшается настроение, проходят какие-то симптомы.
Казалось бы это логические вещи. Можно понять и понять это желание и потребность «я сам». Но неужели искреннее желание помочь действительно может навредить? И неужели «игнорировать» человека лучше, чем поддерживать его? Юрий отмечает: об игнорировании речь не идет.
Никто не говорит отвращаться, когда увидел на улице человека на протезе. Нет, конечно нет. Но бросаться ей на помощь не стоит. Мы, общество, должны пройти еще свой путь принятия. И его результатом должно стать простое осознание: мы все обычные люди, равные. Если кому-то нужна помощь, о ней попросят. В противном случае желание помочь слишком велико, то стоит просто предложить эту помощь. Не навязывать, не делать что-нибудь напролом, а предложить. Кстати, чисто мое мнение, но не стоит навязывать и эти маленькие добрые жесты, например приложить руку к сердцу, кивнуть. Мы можем вкладывать в это действительно искренние эмоции или чувства – уважение, благодарность, сочувствие, что угодно. Но ведь мы не можем знать, что сам человек переживает сейчас, в каком он состоянии и что для него может стать триггером. Может быть и так, что сам человек этого не знает. Поэтому даже с такими положительными проявлениями я лично был бы осторожен.
Юрий отмечает, что именно война ускорила «взросление» социума. Мы стали и продолжаем становиться все более толерантными ко многим явлениям и их последствиям. И то, что еще 10–15 лет назад вызвало у нас более отчетливую реакцию, сейчас становится нормой и повседневностью. И люди на протезах, люди, которые передвигаются на колесных креслах или пользуются вспомогательными средствами из-за нарушения зрения, — не исключение. Хорошо ли это или плохо — вопрос открытый. Но самым главным и пожеланием и советом от психолога — останется одно: оставаться людьми. Остаться человечными.
Каждый человек, абсолютно каждый, хочет ощущать безопасность и заботу. И точно знать, что при необходимости и необходимости она получит помощь и поддержку. Но пусть эта помощь будет не навязанной, а уместной и искренней.
