Как это, бояться сделать первый шаг в свои тридцать с лишним? Бояться выйти на улицу, бояться что-то сделать не столько с собственным телом, бояться, казалось бы, элементарных вещей, окружающих тебя повсюду – лестниц, бордюров, тротуаров и пешеходных переходов? Как это бояться этого всего, но, несмотря ни на что, бороться с этим страхом и возвращаться к привычной жизни? Теперь уже по собственному опыту знает запорожец Сергей Красняк. Мужчина был вынужден найти ответы на эти вопросы после того, как потерял ногу на фронте.
Сергей работал на местном производстве, жил спокойной и размеренной жизнью, когда еще в 2015 году получил повестку и присоединился к армии. Он выполнял боевые задания в зоне проведения АТО/ООС чуть больше года, после чего демобилизовался. Но вспоминает: на самом деле армия и фронт уже изменили его. Впервые.
2 месяца я был на гражданке, как говорят, а потом подписал контракт. Я не знаю почему. Просто так ощутил. Что все, я больше не могу оставаться в мирной жизни. Здесь все не так. Люди не такие, картинка внешняя не такая, все мне стало… Ну, как чужое, понимаете? Меня тянуло назад. И я же, вот, после 2 месяцев отдыха, снова подписал контракт. Краткосрочно брал тогда. И так по одному из таких контрактов я попал в 2017 году в 93-ю механизированную бригаду. Мне очень понравилось здесь, и я уже дальше контракты свои подписывал только с ними.
Его последний контракт истекал за 2 недели до начала полномасштабного вторжения России в Украину. 11 февраля должен был стать последним днем службы. Но мужчина не покинул войско, а вместе с ним встретил полномасштабшую войну.
Я был механиком-водителем. Работал на МТ-ЛБ, и первым нашим направлением была Сумщина. Работали в основном с артиллерией нашей, и стояли с ними. Поэтому когда летело по ним, то, конечно, и по нам. Однажды, помню, российский самолет ударил по нашей технике. Не знаю, как, но моя машина выжила. Я тогда еще подумал, что это все, больше так не повезет.
Почему тогда эта мысль мелькнула у него, чувствовал ли он, что с ним действительно что-нибудь произойдет - мужчина уже не вспомнит. Но в конце концов он оказался прав. Только в следующий раз пострадала не только машина, но и он сам. И так война изменила его жизнь вторично.
Когда ставили машину, наверное, еще не подумал, или… Не знаю. В зеленку заезжали, Говорю: "Главное, чтобы не было мин". И – сразу взрыв. Ну оно шок, громко, заглушило. Я как-то… Быстро, довольно, понял, что произошло. И что же надо вылезать из машины моей. А там же люк. И я обычно правой ногой отталкивался, руками-локтями подтягивал себя и так и вылезал. А тут я стараюсь все как обычно делать, правой ногой же раз – и ни к чему не достаю, не чувствую ничего под ней. Сам себе и подумал, что, наверное, нет ноги. И голову опускаю, смотрю – точно нет.
Времени на панику и страх тогда у Сергея не было. Враг – в километре от него, и кто первый заметит мужчину, и что с ним произошло – свои или чужие, вопрос был открыт. Но Сергею удалось выбраться, оказать себе первую помощь и дождаться эвакуации. И после экстренной медицинской помощи, нескольких первых больниц и операций возник еще один вопрос. Что теперь делать и как возвращаться к жизни?
Я тогда не накручивался. Вот честно. Ну или смысл? Ну, уже случилось, как случилось. Я жив остался – и то самое главное, а нога… Ну, протезы же есть. Я это понимал. И быстро довольно протезировался. Но прямо ходить уже я долго не мог начать. Страшно просто было. Я помню, как по палате первые шаги сделал. Это счастье было, конечно. Но тяжело это оценивать и понимать было. Потому что мозг только привык к мысли, что ноги нет, а уж как-то я хожу. Таково оно было, странное чувство. Потому что и ходил "как-то". С костылями же все сначала. И мне врачи еще постоянно говорили, что, мол, не спеши прощаться с ними, ходи подольше, учись. Потому что многие ребята первые шаги на протезах делают, и все, и костыли им типа не нужны. А баланс еще не выработался, не адаптировалось тело. И, наконец, у них затягивается по времени этот весь процесс, потому что на этом этапе - слишком поторопились.
Но рядом с уверенностью, вспоминает Сергей, рос и страх. Потому что пользоваться протезом и перемещаться по ровным поверхностям в помещении – это ничто по сравнению с выходом на улицу.
Это была зима, и было скользко. И я действительно боялся. Как протез поведет себя, а если оступлюсь, а если не так и не туда ступлю и поскользнусь. Реально страшно. Но ничего, понемногу, а начал выходить. В магазины ходил, гулять выходил, нормально было. Ну, и со временем же привыкаешь ко всему. Хотя лестница мне до сих пор тяжело даётся, признаюсь. Ну, и от погоды я завишу очень. Жара когда сильная, нога вспотеет, немножко воздух заходит, натер, он уже все. Поэтому долгие прогулки у меня, ну… Как отпали немножко. Нужно отдыхать, нужно проветривать это дело регулярно.
Реабилитация для Сергея длилась несколько месяцев. А по ее завершению, вместе с возвращением домой, ждало и возвращение к обычной гражданской жизни. Хотя человек признается: хотел вернуться в армию, к своим. Не удалось, не взяли. И, вероятно, это был знак, что пора начинать с чистого письма, говорит мужчина.
Я думал, что делать, где и как работать. И однажды пришел к мысли, что буду таксовать. Водить я умею и люблю, работа не очень сложна. И что главное мне было в моем состоянии, с ногой же моей это абсолютно свободный график. Когда надо мне – не выхожу просто, и все. И сам выбираю себе и время, и нагрузку. Ну, далекие-близкие маршруты. Все сам контролирую.
Было ли Сергею страшно садиться за руль с протезом? Нет. Думал ли он о том, как люди будут реагировать на водителя с железной ногой? Тоже не очень. Тем более, что здесь, с самого начала, оказались действительно искренние и приятные моменты.
Взял заказ, был парень, едем. Это было тепло, я в шортах. А ведь люди не сразу обращают внимание, в чем ты там за рулем, и что там у тебя с ногами. Это чуть ли не первый вообще заказ мой был. Я нервничал да, вы что. И навигатор этот, и протез. Когда доехали, спрашиваю у парня, мол, как вам поездка, все ли хорошо было. Ну потому что он первый же у меня. И показываю ему, что я вон, на железной ноге. Так парень так посмотрел, прямо тепло, и говорит: "Ну, уважуха. Вот ты, говорит, молодец". Очень подбодрило меня это. Но люди же разные бывают, сами понимаете. Кто-то так, поддержит, кто-то и не заметит даже протеза, а кто-то и пялиться может. Оно немного бывает неприятно.
Говорит, что люди видят красивый протез как технологический девайс. А вот человека за ним – не всегда. И реакция на это бывает разной.
С того момента, как Сергей потерял ногу, прошло уже три года. И за это время мужчина смог полностью вернуться к жизни. Иногда он скучает по войску, и мысли, чтобы вернуться туда, проскакивают. Но любимая жена рядом, работа, которая стала любимой, и покой в жизни преобладают над всем остальным.
Обидно, что я не успел отомстить оккупантам за ногу. Но ничего, собратья, думаю, с этим справились. А мне – свое жить. Тем более что хоть и на протезе, а я прекрасно могу это делать.
Анастасия Лоцман
